Как только пропишусь, никакая невестка меня отсюда не выгонит!

— Да, конечно, я понимаю, — говорила Ксения Станиславовна в телефон. — Нет, Саш, ты не переживай. Я уже всё решила.
Полина остановилась в коридоре.
Голос свекрови звучал бодро, почти весело. Таким тоном говорят о деле, которое уже практически закончено.
— Да, именно. С Антошей я поговорила. Он сначала сопротивлялся, но куда он денется? Я же его мать.
Полина медленно сняла обувь. Не стала сразу входить на кухню.
— Нет, не надо мне ничего искать. Зачем? Я уже здесь устроилась. Квартира большая, места всем хватит. Полина молодая, ещё куда-нибудь съедет, если что.
Полина замерла.
На несколько секунд в квартире стало так тихо, что она отчётливо услышала щелчок крышки чайника.
— А прописка? — продолжила Ксения Станиславовна. — Вот с этим как раз всё решим. Антоша сказал, что поговорит с ней. А если она будет возражать… ну, это уже его дело. Как только пропишусь, никакая невестка меня отсюда не выгонит!
Полина почувствовала, как внутри всё похолодело.
Свекровь рассмеялась.
— Конечно, внуки будут — вообще прекрасно. Я же не чужая. Это семья моего сына. А Полине просто придётся привыкнуть.
Полина вышла из коридора.
— Кому придётся привыкнуть?
Ксения Станиславовна резко обернулась.
Телефон в её руке замер возле уха.
— Я тебе потом перезвоню, — быстро сказала она собеседнице и отключилась.
Полина спокойно посмотрела на неё.
— Продолжайте. Мне тоже интересно.
— Что ты подслушиваешь?
— Я не подслушивала. Я вошла домой и услышала разговор в собственной кухне.
— Ну и услышала. Что теперь?
— Теперь я хочу понять одну вещь. Вы собирались прописаться в моей квартире?
Ксения Станиславовна поджала губы.
— Не надо так говорить. Я не чужой человек.
— Я задала конкретный вопрос.
— Антон — мой сын.
— И?
— А значит, я имею право рассчитывать на его поддержку.
— На поддержку сына — да. На регистрацию в моей квартире — нет.
Свекровь усмехнулась.
— Вот поэтому я и говорю Антону, что ты всё меряешь документами. Семья для тебя ничего не значит.
Полина даже улыбнулась.
— Очень удобно. Пока вы живёте здесь бесплатно, переставляете мои вещи и называете мою квартиру домом сына — это семья. А когда я спрашиваю, на каком основании вы собираетесь получить регистрацию, это уже я бессердечная?
— Я не собиралась ничего получать! — резко ответила Ксения Станиславовна.
— Я только что слышала обратное.
Свекровь замолчала.
И именно в этот момент в замке повернулся ключ.
Вошёл Антон.
Увидев жену и мать на кухне, он сразу понял, что произошло.
— Что случилось?
Полина повернулась к нему.
— Антон, твоя мама только что рассказывала по телефону, что ты якобы согласился прописать её в нашей квартире.
Антон побледнел.
— Мам…
— Не начинай, — оборвала его Ксения Станиславовна. — Я просто сказала сестре, что мы это обсуждаем.
— Мы это не обсуждали, — тихо ответил Антон.
— Ты сказал, что поговоришь с Полиной!
— Поговорить — не значит согласиться.
Полина посмотрела на мужа.
— А теперь ты мне расскажешь, что именно вы обсуждали без меня.
Антон опустил глаза.
— Мама просила временную регистрацию.
— И?
— Я сказал, что надо подумать.
— Почему ты вообще это рассматривал?
— Полина…
— Почему?
Антон тяжело вздохнул.
— Потому что она моя мать. Она боялась, что останется без жилья.
— И поэтому ты решил распорядиться моим жильём?
— Я ничего не распорядился!
— Но собирался предложить мне поставить подпись?
Антон промолчал.
Этого молчания оказалось достаточно.
Полина медленно кивнула.
— Понятно.
Ксения Станиславовна вдруг поднялась.
— Вот! Я так и знала! Для тебя мать всегда будет чужой. Ты даже родной женщине помочь не хочешь!
— Мама, хватит.
— Нет, пусть слышит! Я два месяца здесь живу и каждый день чувствую себя гостьей!
Полина посмотрела на неё.
— Гостьей?
— Да!
— Гости обычно не меняют замки, не переставляют мебель и не обсуждают, как закрепиться в квартире хозяина.
Свекровь побледнела.
— Я замки не меняла.
— Пока.
Антон закрыл глаза ладонью.
— Господи…
Полина достала телефон.
— Я сегодня же поговорю с юристом и проверю все документы. И ещё кое-что.
— Что? — насторожилась Ксения Станиславовна.
— С завтрашнего дня вы начинаете искать жильё не «когда-нибудь», а конкретно. У вас будет две недели.
— Ты меня выгоняешь?!
— Нет. Я прекращаю временное проживание, которое превратилось в попытку постоянного заселения.
— Антон!
Ксения Станиславовна повернулась к сыну, ожидая привычной поддержки.
Но Антон впервые не отвёл взгляд.
— Мама, Полина права.
Свекровь застыла.
— Что ты сказал?
— Я сказал, что она права. Я обещал тебе помочь найти жильё. Но я не имею права решать за Полину судьбу её квартиры.
Ксения Станиславовна медленно села обратно на стул.
И впервые за два месяца в квартире стало по-настоящему тихо.
Но Полина ещё не знала, что через два дня обнаружит в шкафу свекрови папку с документами — и среди них будет кое-что, чего Ксения Станиславовна совершенно не должна была приносить в чужую квартиру.

На следующий день Ксения Станиславовна вела себя так, будто вчерашнего разговора не было.
Она спокойно позавтракала, вымыла за собой чашку и даже спросила Полину:
— Тебе яичницу пожарить?
— Нет, спасибо.
— Как хочешь.
Антон ушёл на работу рано. Перед выходом он задержался в прихожей.
— Я вечером поговорю с мамой. Нормально. Без скандала.
Полина кивнула.
— Хорошо.
Но внутри у неё уже не было прежнего доверия.
После работы она заехала к юристу, с которым когда-то работала вместе. Показала документы на квартиру, объяснила ситуацию.
— Главное сейчас, — сказал он, — ничего не подписывайте под давлением. Ни заявление на регистрацию, ни согласие, ни доверенность. И проверьте, не предпринимала ли она уже каких-либо действий.
— Каких?
— Например, не подавала ли заявление от вашего имени или не пыталась ли получить доступ к документам.
Полина нахмурилась.
— Доступ к документам у неё был только потому, что часть бумаг лежит дома.
Юрист посмотрел на неё внимательно.
— Тогда я бы сегодня всё проверил.
Полина приехала домой около семи.
Ксения Станиславовна сидела в гостиной и смотрела телевизор.
— Антон ещё не пришёл? — спросила Полина.
— Нет.
— Хорошо.
Полина прошла в кабинет.
Ей нужно было найти договор купли-продажи квартиры. Она открыла шкаф.
Папки стояли аккуратно, как всегда.
Но одна лежала не на своём месте.
Полина достала её.
Внутри были копии документов на квартиру.
Она перелистнула несколько страниц.
Договор.
Свидетельство о регистрации.
Выписка.
И вдруг между документами обнаружила чужую папку.
На ней от руки было написано:
«Ксения Станиславовна. Регистрация».
Полина застыла.
Открыла.
Внутри лежала распечатанная форма заявления на регистрацию по месту жительства.
Её фамилия была указана как собственника.
А внизу уже стояла подпись.
Полина несколько секунд просто смотрела на неё.
Подпись была похожа на её.
Очень похожа.
Но она точно её не ставила.
Она сделала фотографию каждой страницы.
Затем убрала папку обратно, ничего не изменив.
Вышла в гостиную.
Ксения Станиславовна всё ещё смотрела телевизор.
— Вы заходили сегодня в мой кабинет?
Свекровь даже не повернула голову.
— А что?
— Я спросила: вы заходили?
— Мне зарядка от телефона понадобилась. Может, заходила.
— Вы брали документы из шкафа?
Теперь Ксения Станиславовна посмотрела на неё.
— Какие ещё документы?
— На квартиру.
— Нет.
Полина молча достала телефон.
Открыла фотографию заявления.
— Тогда объясните мне, что это.
Свекровь побледнела.
Всего на секунду.
Но Полина заметила.
— Я не знаю, откуда это взялось.
— Зато я знаю, что подпись там не моя.
— Может, ты забыла?
— Я не забываю, где ставлю подпись на документах.
Ксения Станиславовна встала.
— Ты сейчас меня обвиняешь?
— Пока я только задаю вопросы.
— Это уже клевета!
— Ксения Станиславовна, это не клевета. Это документ.
В этот момент в замке повернулся ключ.
Антон вошёл в квартиру.
Мать тут же бросилась к нему:
— Антон, твоя жена меня обвиняет в подделке документов!
Антон замер.
— Что?
Полина протянула ему телефон.
— Посмотри.
Он прочитал заявление.
Потом ещё раз.
Лицо его стало совершенно растерянным.
— Мам…
— Я ничего не делала!
— Тогда почему это лежит среди документов Полины?
— Не знаю!
— А твоя подпись здесь откуда? — спросил Антон.
Ксения Станиславовна резко замолчала.
Полина посмотрела на мужа.
— Теперь ты понимаешь, почему я больше не собираюсь «просто потерпеть»?
Антон медленно опустил телефон.
— Мама, ты пыталась оформить регистрацию?
— Я хотела защитить себя!
— Защитить себя — это одно. Подделывать подпись моей жены — совсем другое.
— Я не подделывала!
— Тогда кто это сделал?
Ответа не последовало.
И именно тогда Полина увидела, как свекровь бросила короткий взгляд на свою сумку, стоявшую возле кресла.
Полина заметила это.
И поняла: история была гораздо серьёзнее, чем она думала.

Полина ничего не сказала. Только посмотрела на сумку.
Ксения Станиславовна заметила этот взгляд и тут же прижала сумку ногой к ножке кресла.
— Что ты на неё смотришь?
— Да ни на что.
Полина прошла на кухню.
Антон остался с матерью в гостиной.
— Мам, покажи сумку.
— Зачем?
— Потому что Полина сказала, что в её документах лежит заявление с поддельной подписью.
— А я тут при чём?
— Тогда тебе нечего бояться.
Ксения Станиславовна вскочила.
— Не смей рыться в моих вещах!
Антон остановился.
— Тогда объясни нормально.
— Мне не нужно ничего объяснять!
Она схватила сумку и направилась к своей комнате.
Полина появилась в дверях кухни.
— Пусть идёт.
Антон посмотрел на неё.
— Полина…
— Не надо сейчас устраивать обыск. Я уже сфотографировала документы. Завтра отнесу их специалисту.
Ксения Станиславовна резко обернулась.
— Ты что, решила меня посадить?!
— Я ничего не решила. Я хочу выяснить, откуда взялся документ с моей подписью.
— Да потому что ты сама могла его подписать и забыла!
Полина спокойно ответила:
— Тогда проверка это установит.
Свекровь замолчала.
Антон тяжело вздохнул.
— Мама, где ты взяла бланк?
— В интернете.
— Зачем?
— Потому что хотела знать, что нужно для регистрации!
— А подпись?
— Я же сказала, что не знаю!
Полина вдруг заметила ещё одну деталь.
— Антон, посмотри на дату.
Он взял телефон.
— Двадцать третье октября…
Полина почувствовала, как внутри всё сжалось.
— В этот день я была в командировке.
— И что? — спросила Ксения Станиславовна.
— В другом городе.
Полина открыла календарь на телефоне.
— У меня есть билеты. Я уехала утром двадцать третьего и вернулась двадцать пятого.
Антон посмотрел на мать.
— Значит, Полина физически не могла подписать это заявление в тот день.
— Может, подписала раньше, — быстро сказала Ксения Станиславовна.
— На бланке стоит дата двадцать третьего, — ответила Полина.
Свекровь замолчала.
Антон провёл ладонью по лицу.
— Мама, что ты натворила?
— Ничего я не натворила!
— Тогда почему у тебя дома лежит заявление на регистрацию с подписью моей жены?
— Потому что я хотела прописаться! Да, хотела! И что? Я твоя мать!
Антон вздрогнул.
— Хотеть — не преступление. Но ты должна была спросить Полину.
— Я знала, что она откажет!
— И поэтому решила сделать всё сама?
— Я боялась остаться на улице!
В голосе Ксении Станиславовны впервые прозвучал не гнев, а страх.
Полина внимательно посмотрела на неё.
— Если бы вы честно сказали, что вам нужна помощь, мы бы её искали.
— Ты бы помогла?
— Да.
— А если бы я попросила квартиру?
Полина помолчала.
— Попросить можно всё. Но решать за меня нельзя.
Ксения Станиславовна отвернулась.
— Вы всё равно меня выставите.
— Я дам вам две недели найти жильё. Антон поможет с поиском. Если понадобится, мы поможем оплатить первый месяц аренды.
Свекровь медленно повернулась.
— И после этого я должна уйти?
— Да.
— Даже если я твоя свекровь?
— Именно поэтому я предлагаю уйти спокойно, без скандала.
Антон кивнул.
— Мама, так будет лучше.
Ксения Станиславовна неожиданно усмехнулась.
— Хорошо.
Полина насторожилась.
— Хорошо?
— Хорошо. Я уйду.
Она взяла сумку и направилась в свою комнату.
Но уже у двери остановилась.
— Только знаешь, Полина…
— Что?
— Ты думаешь, что всё знаешь о своей квартире.
Полина нахмурилась.
— В каком смысле?
Ксения Станиславовна посмотрела ей прямо в глаза.
— Спроси у своего мужа, кто ещё имеет ключи от этой квартиры.
И закрыла за собой дверь.
Полина медленно повернулась к Антону.
— О чём она говорит?
Антон молчал.
— Антон?
Он опустил глаза.
— Я хотел тебе сказать.
— Что именно?
— Когда мы только поженились… я сделал дубликат ключа.
— И кому отдал?
Антон поднял взгляд.
— Не маме.
Полина почувствовала холод в груди.
— Тогда кому?
Антон ответил не сразу.
— Моему брату.
Полина застыла.
— У тебя есть брат?
— Да.
— Почему я никогда о нём не слышала?
Антон побледнел.
— Потому что он… давно живёт за границей.
Полина посмотрела на закрытую дверь комнаты свекрови.
И впервые поняла: Ксения Станиславовна приехала в её квартиру не одна со своими чемоданами. Она приехала с каким-то планом.

Bykhov