Вера Матвеевна замерла с полотенцем в руках.
— Не будешь? — переспросила она.
— Не буду, — спокойно повторила Елена. — Потому что мне плохо.
Оксана усмехнулась:
— Ну и характер у тебя стал. Раньше нормально всё было.
Елена посмотрела на неё.
— Раньше я сама соглашалась. Теперь не соглашаюсь.
Максим наконец отложил телефон.
— Лена, ну зачем ты при маме начинаешь?
— А когда мне ещё говорить? — Елена повернулась к нему. — Я говорила дома. Несколько раз. Ты соглашался и ничего не менял. Сегодня я больная, а ты всё равно предлагаешь мне готовить. Значит, по-другому ты не понимаешь.
Вера Матвеевна поставила полотенце на стол.
— Максим, я не понимаю, почему ты позволяешь жене так с тобой разговаривать.
— А я не понимаю, почему вы вообще ждёте, что я буду вас обслуживать, — ответила Елена.
В кухне стало тихо.
— Мы тебе не чужие, — сказала Вера Матвеевна.
— Именно поэтому я вас всегда нормально принимала. Но принимать гостей и обслуживать их — разные вещи.
Оксана скрестила руки на груди.
— Мам, пойдём. Здесь, видимо, мы лишние.
— Нет, — неожиданно сказал Максим.
Все посмотрели на него.
Он несколько секунд молчал, затем встал.
— Мама, Оксана, давайте правда пойдём.
— Максим! — возмутилась Вера Матвеевна.
— Мама, у Лены температура.
— Но мы же ничего такого не просили!
Елена горько усмехнулась.
— Вы попросили больного человека приготовить вам обед.
Максим посмотрел на жену, потом на мать.
— Она права.
Вера Матвеевна побледнела.
— То есть теперь я ещё и виновата?
— Не в этом дело, — устало сказал Максим. — Просто… мы слишком привыкли, что Лена всё делает.
Елена впервые за долгое время почувствовала, что муж действительно услышал её.
Но Вера Матвеевна уже надевала пальто.
— Хорошо. Всё понятно. Больше никогда ничего у вас не попрошу.
— Это не наказание, мама, — тихо сказал Максим. — Просто теперь каждый сам будет делать то, что может сделать сам.
Они ушли.
Елена вернулась в комнату и легла.
Максим вошёл через несколько минут.
— Прости.
— За что именно?
Он сел на край кровати.
— За то, что я привык к твоей помощи настолько, что перестал замечать, что ты устаёшь.
Елена молчала.
— И за то, что позволял маме и Оксане считать твою помощь обязанностью.
— Мне не нужны извинения на один вечер, Максим. Мне нужны изменения.
— Будут.
На этот раз Елена ничего не ответила.
Потому что обещания она уже слышала.
А проверить слова можно было только поступками.
На следующий день температура у Елены немного спала, но слабость осталась. Она почти весь день провела в постели.
Максим утром сам приготовил завтрак.
Не яичницу на скорую руку, а кашу, чай и бутерброды. Поставил поднос на тумбочку.
— Ешь, пока горячее.
Елена удивлённо посмотрела на него.
— Сам сделал?
— Сам.
— Значит, умеешь.
Максим усмехнулся.
— Оказывается, умею.
Елена впервые за несколько дней улыбнулась.
Но вечером раздался звонок.
Максим посмотрел на экран телефона и нахмурился.
— Мама.
Он вышел в коридор.
Елена невольно услышала разговор.
— Да, мам.
Пауза.
— Нет, я не обиделся.
Ещё пауза.
— Потому что Лена была права.
Голос Веры Матвеевны стал слышен даже из комнаты:
— Ты теперь жену против матери настраиваешь?
Максим вздохнул.
— Никто тебя против тебя не настраивает.
— Она выставила нас из дома!
— Это наш с Леной дом. И ты сама сказала, что мы ненадолго. Лена болела.
— Я просто попросила приготовить!
— Вот именно. Попросила больного человека.
Наступила тишина.
Потом мать что-то сказала, и Максим неожиданно ответил:
— Нет, мама. Так больше не будет.
Елена приподнялась на подушке.
— Что именно?
— Я сказал, что больше не буду просить Лену готовить вам, когда вы приезжаете.
— Максим…
— Нет, дай договорить. И ещё: приезжать без предупреждения тоже не надо.
После этих слов он завершил разговор.
Вернувшись в комнату, Максим выглядел напряжённым.
— Она сильно обиделась.
— Я понимаю.
— Сказала, что ты изменилась.
Елена тихо усмехнулась.
— Нет. Я просто перестала молчать.
Максим сел рядом.
— Знаешь, что она ещё сказала?
— Что?
— Что раз квартира твоя, то ты теперь чувствуешь себя хозяйкой и поэтому решила всех строить.
Елена несколько секунд молчала.
— Максим, а разве я не хозяйка?
Он посмотрел на неё.
— Хозяйка.
— Тогда почему до сих пор все решают, когда приходить в мой дом и кто будет им готовить?
Максим не нашёл ответа.
Через неделю Елена окончательно выздоровела.
И именно в тот день Вера Матвеевна приехала снова.
На этот раз она позвонила заранее.
Елена услышала звонок телефона мужа.
— Мам? Да. Сегодня? Вечером?
Максим посмотрел на жену.
— Лена, мама хочет зайти.
— Хорошо.
Он удивился.
— Правда?
— Конечно. Если она предупредила.
Через час Вера Матвеевна стояла у двери с Оксаной.
Елена открыла.
— Здравствуйте.
— Здравствуй, — сухо ответила свекровь.
Они прошли в гостиную.
Елена поставила на стол чай, печенье и вазу с фруктами.
Вера Матвеевна посмотрела на стол.
— А ужин?
Елена спокойно села напротив.
— Ужин каждый готовит себе сам.
Оксана переглянулась с матерью.
— Мы можем заказать что-нибудь, — сказал Максим.
— Вот и закажем, — ответила Елена.
Вера Матвеевна ничего не сказала.
Через двадцать минут Максим оформил заказ.
А потом произошло то, чего Елена совсем не ожидала.
Оксана вдруг спросила:
— Лена, а почему мы раньше вообще никогда не помогали?
Елена посмотрела на неё.
— Потому что я сама позволяла.
— Но мы привыкли.
— Я знаю.
Оксана кивнула.
— Наверное, действительно привыкли слишком сильно.
Вера Матвеевна недовольно посмотрела на дочь, но спорить не стала.
В тот вечер никто не попросил Елену приготовить, подать или убрать.
После ухода гостей Максим сам собрал посуду.
Елена наблюдала за ним из дверного проёма.
— Что? — спросил он.
— Ничего.
— Просто непривычно?
— Очень.
Максим улыбнулся.
— Привыкай.
Елена тоже улыбнулась.
Она ещё не знала, что через несколько дней Вера Матвеевна снова придёт — но уже не с просьбой приготовить ужин.
На этот раз она принесёт с собой папку с документами.
И скажет:
— Лена, нам нужно серьёзно поговорить о вашей квартире.
Продолжение
Вера Матвеевна пришла в субботу утром.
На этот раз без предупреждения.
Елена как раз пила кофе на кухне, когда в дверь позвонили. Максим открыл и через несколько секунд вошёл обратно с таким выражением лица, будто заранее знал, что спокойного утра больше не будет.
За ним появилась Вера Матвеевна.
В руках у неё была знакомая папка.
— Доброе утро, — сухо сказала она.
— Здравствуйте, — ответила Елена.
Свекровь прошла на кухню, положила папку на стол и села.
— Нам нужно поговорить.
Елена поставила чашку.
— О чём?
— О вашей квартире.
Максим сразу напрягся.
— Мама, мы уже это обсуждали.
— Нет, Максим. Вы ничего не обсуждали. Ты просто теперь во всём соглашаешься с женой.
Елена посмотрела на папку.
— Что там?
— Документы.
— Какие?
Вера Матвеевна открыла папку и достала несколько листов.
— Я разговаривала со знакомым юристом. Он сказал, что раз вы живёте здесь вместе, то всё должно быть оформлено правильно.
Елена даже не притронулась к бумагам.
— Что именно вы хотите оформить?
— Долю Максима.
В кухне стало тихо.
Максим резко поднял голову.
— Мама, мы же договорились…
— Я говорю не с тобой, — перебила его Вера Матвеевна. — Лена, ты должна понимать: Максим твой муж. Он здесь живёт. Он вкладывается в семью. Почему квартира полностью на тебе?
Елена спокойно посмотрела на неё.
— Потому что её дали мне родители ещё до брака.
— Но Максим здесь живёт.
— И что?
— Он имеет право чувствовать себя хозяином.
— Чувствовать — да. Владеть — нет.
Вера Матвеевна побледнела.
— Вот! Вот о чём я говорила! Ты специально ставишь моего сына в положение квартиранта!
Максим встал.
— Мама, хватит.
— Нет, не хватит! — впервые повысила голос Вера Матвеевна. — Сначала она запрещает нам приезжать когда хотим. Потом заставляет заказывать еду. Теперь ещё и квартиру хочет оставить себе!
Елена посмотрела на мужа.
— Максим, ты действительно хочешь долю в моей квартире?
Он молчал.
Это молчание оказалось страшнее любого ответа.
Елена медленно встала.
— Ясно.
— Лена, подожди, — сказал Максим.
— Нет. Я просто задала вопрос.
— Я не просил долю.
— Но и не сказал «нет».
Максим провёл рукой по лицу.
— Потому что я не ожидал, что мама вообще это предложит.
Вера Матвеевна фыркнула:
— А что здесь такого? Вы семья!
Елена кивнула.
— Хорошо. Тогда я тоже предложу кое-что.
Она достала телефон и открыла заметки.
— С сегодняшнего дня расходы на квартиру делятся. Коммунальные услуги, интернет, бытовые покупки — пополам.
Максим удивлённо посмотрел на неё.
— Хорошо.
— И ещё.
Елена посмотрела прямо на свекровь.
— Никто больше не будет решать судьбу моей квартиры без меня.
Вера Матвеевна встала.
— Значит, ты так решила?
— Да.
— Тогда запомни: семья так не живёт.
Елена спокойно ответила:
— Семья — это когда уважают друг друга. А не когда один человек должен постоянно уступать, чтобы остальные были довольны.
Вера Матвеевна схватила папку.
— Максим, собирайся.
— Куда?
— Домой.
Максим посмотрел на мать, потом на Елену.
И впервые за всё время их брака сказал твёрдо:
— Мама, это мой дом тоже. Я никуда не пойду.
Вера Матвеевна застыла.
А Елена поняла: теперь всё действительно изменилось.
Но свекровь, уже стоя у двери, неожиданно усмехнулась.
— Хорошо. Посмотрим, надолго ли хватит этой вашей самостоятельности.
Она вышла.
Елена закрыла дверь.
Максим остался в прихожей один.
Через несколько секунд он тихо сказал:
— Лена…
— Да?
— Я должен тебе кое-что рассказать.
По его голосу Елена сразу поняла: речь шла уже не о квартире.
Максим стоял посреди прихожей и долго не решался начать.
— Мама давно это придумала, — наконец сказал он. — Ещё несколько месяцев назад.
Елена молчала.
— Она говорила, что раз я живу в твоей квартире, то должен иметь свою долю. Сначала я отмахивался. Потом она начала говорить, что ты меня «держишь» своим жильём.
— И что ты ей отвечал?
Максим опустил глаза.
— Ничего толком.
Елена кивнула.
— Вот это и было твоей ошибкой.
— Я знаю.
Он достал телефон.
— Я хочу показать тебе кое-что.
На экране была переписка Максима с матерью.
Там были сообщения месячной давности.
Вера Матвеевна писала, что Елена «слишком много на себя берёт», что Максим должен «закрепиться» в квартире и что нужно убедить жену оформить часть жилья на него.
Но последнее сообщение заставило Елену замолчать.
«Если добровольно не согласится, пусть Максим скажет, что уйдёт. Испугается и уступит».
Елена медленно положила телефон на стол.
— Ты собирался так сделать?
— Нет.
— Но ты знал.
— Знал.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
— Почему ты мне сразу не сказал?
Максим ответил не сразу.
— Потому что боялся поссориться с мамой.
— А со мной?
Он вздохнул.
— Тебя я почему-то считал сильной. Думал, ты справишься.
Елена горько улыбнулась.
— Удобно. Сильному человеку можно всё свалить на плечи.
Максим подошёл ближе.
— Я понял это слишком поздно.
— Главное, что понял.
На следующий день Максим сам позвонил матери.
Елена слышала только его сторону разговора.
— Нет, мама. Никаких долей.
Пауза.
— Потому что это её квартира.
Ещё пауза.
— И нет, я не собираюсь уходить из дома из-за того, что жена не хочет отдавать тебе часть своего имущества.
Он замолчал, выслушивая мать.
— Если хочешь приходить — предупреждай. Если мы пригласили — приходи. Но распоряжаться нашей жизнью ты больше не будешь.
Он положил трубку.
После этого несколько недель Вера Матвеевна не появлялась.
Оксана тоже.
Елена сначала даже чувствовала странную пустоту. Она привыкла к звонкам в домофон, к чужим голосам на кухне, к необходимости что-то готовить.
А потом поняла: ей просто непривычно жить без постоянного ожидания очередного требования.
Через месяц Вера Матвеевна позвонила.
— Можно прийти?
Елена посмотрела на Максима.
Он пожал плечами:
— Решать тебе.
Елена улыбнулась.
— Конечно. Приходите.
Вера Матвеевна пришла одна.
Без папки. Без требований. Без советов.
В руках она держала контейнер.
— Я котлет принесла, — сказала она немного неловко. — Максим их любит.
Елена улыбнулась:
— Спасибо.
Свекровь поставила контейнер на стол.
— Лена… Я тогда была неправа.
Елена не стала торжествовать.
— Хорошо, что вы это поняли.
— Я привыкла, что Максим всегда мне помогает. А потом решила, что и ты должна.
— Я понимаю.
— Но это не значит, что я имела право.
Елена кивнула.
— Не имели.
Вера Матвеевна впервые не стала спорить.
Они выпили чаю.
Через некоторое время свекровь ушла.
Елена закрыла дверь и вернулась на кухню.
Максим стоял у окна.
— Ну что? — спросил он.
— Кажется, у нас получилось.
— Что именно?
— Сделать так, чтобы в нашем доме жили двое взрослых людей, а не один хозяин и один обслуживающий персонал.
Максим засмеялся.
— Согласен.
Он подошёл, обнял жену.
— И знаешь…
— Что?
— Ты тогда сказала: «Я твоей маме и сестре не прислуга».
— Помню.
— Теперь я понимаю, что должна была сказать я.
Елена посмотрела на него.
— Что?
— «Моя жена мне не прислуга».
Елена улыбнулась.
И впервые за долгое время почувствовала, что её муж действительно стал её партнёром.
Квартира осталась Елениной.
Но самое важное было даже не это.
Теперь в этой квартире наконец появились границы, уважение и правило, которое все запомнили: родство не даёт человеку права распоряжаться чужим домом и чужим трудом.
Sponsorisé / Dans la même catégorie
