— Я твоя дочь, папа, — спокойно поправила Маша. — И именно поэтому прекрасно помню, что ты сам решил, какое место я занимаю в твоей жизни.
— Я никогда от тебя не отказывался!
— Отказывался.
Валерий Павлович открыл рот, но Маша не дала ему вставить ни слова.
— Пять лет назад. Ты приехал и сказал нам с Олей: «Не рассчитывайте на меня. У меня другая семья». Помнишь?
— Я был влюблён! — вспылил он. — Я имел право начать новую жизнь!
— Конечно, имел.
— Тогда почему сейчас ты ведёшь себя так, будто я тебе чужой?
Маша усмехнулась.
— Потому что тогда ты сам объяснил мне, как устроены взрослые отношения. Каждый отвечает за свою жизнь. Ты выбрал свою. Я выбрала свою.
Он тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула.
— Но я всё-таки отец.
— Это не пожизненная банковская карта, папа.
Повисла тишина.
Из гостиной донёсся приглушённый звук телевизора, но Андрей явно не смотрел его. Он просто давал им возможность поговорить без свидетелей.
Валерий Павлович сжал губы.
— Значит, ты спокойно будешь смотреть, как я окажусь на улице?
Маша несколько секунд молчала.
— Нет.
В его глазах мелькнула надежда.
— Я могу помочь тебе найти временное жильё. Могу дать контакты юриста. Могу помочь составить резюме и найти работу. Могу даже оплатить несколько дней проживания в недорогой гостинице.
— А деньги?
— Нет.
— Почему?!
— Потому что я не собираюсь финансировать последствия твоего решения отдать всё Анжеле.
Отец резко встал.
— Ты даже не понимаешь, что говоришь! Я доверял женщине, которую любил!
— А нам ты не доверял.
Он замер.
Маша впервые позволила себе говорить не холодно, а с той болью, которую пять лет прятала так глубоко, что почти научилась считать её исчезнувшей.
— Когда мама болела, ты не приехал. Когда Оля звонила тебе в день рождения, ты сбросил звонок. На мой выпускной ты прислал сообщение через сутки. А потом ты сказал, что мы должны привыкнуть к тому, что у тебя теперь другая семья.
Голос её дрогнул, но она продолжила:
— Я привыкла, папа.
Валерий Павлович медленно сел обратно.
И вдруг его лицо изменилось. Исчезла раздражённая уверенность человека, которому должны. Остался просто пожилой мужчина, который внезапно понял, что прошлое не возвращается по первому требованию.
— А если бы я тогда всё сохранил для вас? — тихо спросил он.
— Ты не обязан был оставлять нам квартиры, дачу или машины.
Маша посмотрела ему прямо в глаза.
— Нам нужен был отец.
Он отвернулся.
Несколько секунд было слышно только тиканье часов.
А потом Валерий Павлович достал из кармана сложенный лист бумаги.
— Хорошо, — произнёс он глухо. — Тогда, может быть, ты хотя бы это посмотришь.
Маша не спешила брать лист.
— Что это?
— Документ от нотариуса.
Она развернула бумагу.
Прочитала первую строку.
Потом вторую.
И застыла.
Это была копия договора, по которому Анжела действительно получила квартиру и дачу.
Но ниже стояла дата.
И дата была всего три недели назад.
Маша медленно подняла глаза.
— Папа… почему ты говоришь, что она тебя обобрала, если ты сам всё ей переписал три недели назад?
Валерий Павлович побледнел.
— Потому что я подписал эти бумаги не совсем добровольно.
— Что значит «не совсем добровольно»?
Он сглотнул и посмотрел на дверь гостиной.
— Потому что, Маша… Анжела не просто забрала имущество.
Он наклонился к ней и почти прошептал:
— Она сказала, что если я попробую забрать хоть что-нибудь обратно, она расскажет тебе, кто на самом деле был виноват в смерти твоей матери.
— Что ты сейчас сказал? — переспросила Маша.
Она не узнала собственного голоса. Он стал каким-то чужим, глухим.
Валерий Павлович провёл ладонью по лицу.
— Я не хотел тебе говорить.
— А теперь захотел?
— Теперь выбора нет.
Маша положила документ на стол.
— Что значит «кто виноват в смерти мамы»?
Отец молчал.
— Папа.
Он поднял глаза.
— Я не убивал её, если ты об этом.
— Я ничего не сказала про убийство.
Валерий Павлович вздрогнул.
Маша сразу поняла: она попала точно в цель.
— Рассказывай.
— Это было давно.
— Мне всё равно.
— Тебе будет больно.
— Мне уже больно. Давай дальше.
Он тяжело вздохнул.
— В тот вечер мы поссорились. Сильно. Я сказал ей, что ухожу. Что встретил Анжелу и хочу развестись.
Маша закрыла глаза.
Она помнила тот вечер.
Ей было двадцать два.
Мать сидела на кухне до глубокой ночи и всё время повторяла: «Папа просто устал. Он вернётся».
Но он не вернулся.
На следующий день мать попала в больницу.
Через несколько дней её не стало.
— Ты сказал нам, что у мамы случился приступ, — прошептала Маша.
— Так и было.
— Тогда при чём здесь Анжела?
Отец сжал пальцы.
— Потому что в тот вечер Анжела была со мной.
Маша медленно открыла глаза.
— Где?
— В машине.
— И?
— Мы ехали к ней.
— И что случилось?
— Твоя мать позвонила мне. Я включил громкую связь.
Маша почувствовала, как внутри всё холодеет.
— Она слышала вас?
— Да.
— И что услышала?
Отец долго не отвечал.
— Она услышала, что я собираюсь оставить ей квартиру. Что хочу, чтобы вы с Олей получили дачу. И что Анжела была против.
Маша смотрела на него неподвижно.
— А потом?
— Потом мы приехали домой. Твоя мать ждала меня у подъезда.
Он опустил голову.
— Она кричала. Я тоже кричал. Анжела осталась в машине.
— И?
— Я ушёл.
— Просто ушёл?
— Да.
— А мама?
— Осталась там.
Маша встала.
— И ты хочешь сказать, что Анжела как-то связана с тем, что произошло потом?
— Я не знаю.
— Но она знает.
Отец кивнул.
— Знает.
— Что именно?
Он достал из кармана телефон.
— У неё есть запись.
Маша замерла.
— Какая запись?
— Разговора.
— Между кем?
— Между мной и твоей матерью.
— Ты хочешь сказать, что она записывала вас?
— Не знаю, когда именно начала. Но запись у неё есть.
Маша медленно опустилась обратно на стул.
— И поэтому ты отдал ей всё?
— Она сказала, что если я не подпишу документы, запись окажется у тебя. И у Оли.
— А что такого на записи?
Валерий Павлович посмотрел на дочь.
— Там слышно, как твоя мать говорит мне одну вещь.
— Какую?
Он побледнел.
— Что она знает, почему я на самом деле ухожу.
— И почему?
Отец не ответил.
Маша наклонилась вперёд.
— Папа, ты пришёл сюда за пятьюдесятью тысячами. А теперь выясняется, что ты отдал молодой жене квартиру, дачу и машины, потому что она держит тебя на каком-то компромате.
Она сделала паузу.
— Но ты всё ещё не сказал мне самого главного.
— Чего?
— Что именно знала мама.
Валерий Павлович закрыл лицо руками.
И впервые за всё время Маша увидела, как по щекам её отца потекли слёзы.
— Она знала, — прошептал он, — что деньги, из-за которых у неё начались проблемы с сердцем, были не её.
Маша нахмурилась.
— Какие деньги?
Он убрал руки от лица.
— Те самые, которые я пять лет назад сказал всем, что потерял.
— Папа…
— Я их не потерял, Маша.
Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Я отдал их Анжеле.
— Я отдал их Анжеле, — повторил Валерий Павлович. — Но тогда я был уверен, что это временно. Она обещала вернуть.
Маша молчала.
В голове одна за другой складывались детали, которые раньше казались совершенно не связанными.
Отец, внезапно разбогатевший пять лет назад.
Его разговоры о «новой жизни».
Его желание как можно быстрее оформить имущество на Анжелу.
Мамино ухудшение здоровья.
И теперь — страх перед женщиной, которой он всё оставил.
— Сколько? — спросила Маша.
— Около четырёх миллионов.
Она медленно выдохнула.
— Четыре миллиона?
— Я верил ей.
— Ты всегда этим оправдываешься.
Он опустил глаза.
— Мама узнала?
— Да.
— Откуда?
— Увидела перевод.
Маша вскочила со стула.
— Ты украл у собственной семьи четыре миллиона и отдал их женщине, которую знал несколько месяцев?!
— Я собирался вернуть!
— Когда?
Он не ответил.
— Когда, папа?!
— Когда всё получится с бизнесом.
— Каким бизнесом?
Валерий Павлович снова замолчал.
И тогда из гостиной появился Андрей.
— Маша, можно я скажу?
Она повернулась к мужу.
Андрей держал в руке телефон.
— Я случайно услышал часть разговора. И кое-что проверил.
Валерий Павлович напрягся.
— Что именно?
— Анжела не просто получила имущество.
Андрей положил телефон на стол.
На экране была открыта выписка из реестра.
— За последние три недели она начала продавать активы.
Маша наклонилась к экрану.
Квартира уже была выставлена на продажу.
Дача тоже.
Одна из машин сменила владельца.
— Она избавляется от всего, — тихо сказал Андрей.
Валерий Павлович побледнел.
— Не может быть…
— Может, — ответил Андрей. — И, судя по всему, она собирается уехать.
Маша посмотрела на отца.
— А запись?
— Что?
— Та самая запись, которой она тебя шантажирует. Она у неё?
— Да.
— Тогда почему она продаёт всё?
Отец не ответил.
Андрей спокойно добавил:
— Потому что, возможно, ей больше не нужен ваш страх.
Маша почувствовала неприятный холод в груди.
— Что ты имеешь в виду?
Андрей посмотрел на тестя.
— Валерий Павлович, вы ведь не единственный человек, которого она шантажировала?
Тот замер.
— Откуда ты…
— Потому что я нашёл ещё одно имя.
Он развернул телефон к Маше.
На экране была фотография Анжелы.
Под ней — информация о судебном деле пятилетней давности.
Маша прочитала первую строчку.
Потом вторую.
И побледнела.
— Андрей…
— Да.
Она подняла на него глаза.
— Это же…
— Да, — тихо ответил он. — Именно поэтому я думаю, что история с твоей мамой совсем не такая, какой тебе её рассказывали.
Валерий Павлович резко встал.
— Вы ничего не понимаете! Если она узнает, что я рассказал Маше…
— Уже узнала, — раздался голос из прихожей.
Все трое обернулись.
На пороге стояла женщина.
Анжела.
Она спокойно сняла перчатки, положила их на тумбу и улыбнулась.
— Добрый вечер, Валерий Павлович.
Отец Маши буквально застыл.
А Анжела перевела взгляд на Машу.
— Наконец-то познакомимся нормально.
Она достала из сумочки флешку и положила её на стол.
— Здесь вся правда о вашей матери.
Маша не двигалась.
— Хотите узнать, кто действительно виноват в её смерти?
Анжела улыбнулась ещё шире.
— Тогда сначала послушайте запись до конца.
Маша несколько секунд смотрела на флешку.
— А если я не хочу слушать?
Анжела пожала плечами.
— Тогда можете продолжать верить отцу.
Валерий Павлович резко повернулся к ней.
— Анжела, уходи.
— Поздно, Валера.
Она произнесла это спокойно, почти ласково.
— Ты пять лет жил с мыслью, что всё контролируешь. А теперь выясняется, что не контролируешь ничего.
Маша взяла флешку.
— Андрей, у тебя есть компьютер?
— В гостиной.
Они прошли в комнату. Валерий Павлович остался на кухне, будто боялся услышать собственную правду.
Запись началась с шума дождя.
Потом раздался голос матери.
— Валера, ты понимаешь, что делаешь?
— Понимаю.
— Ты отдал ей деньги?
— Это мои деньги.
— Нет. Это деньги, которые мы откладывали вместе. Ты не имел права.
Маша закрыла рот ладонью.
Следом послышался голос Анжелы.
— Лариса, не устраивайте сцен.
— Я всё расскажу дочерям.
— И что именно?
Пауза.
— Что вы сделали с деньгами.
— Не советую.
— Думаете, я испугаюсь?
Послышался звон разбитого стекла.
А потом голос отца:
— Анжела, прекрати!
Запись оборвалась.
Но этого было достаточно.
Маша сидела неподвижно.
— Это же не вся запись, — сказала она.
Анжела кивнула.
— Нет. Самое главное дальше.
Она достала телефон.
— Ваша мама не умерла в тот вечер.
Маша резко подняла голову.
— Что?
— Она попала в больницу через два дня. У неё случился инсульт. А причиной стал стресс и давление, которое на неё оказывали.
— Кто?
Анжела посмотрела на Валерия.
— Он.
Отец закрыл глаза.
— Я не хотел её смерти.
— Но ты мог вернуть деньги, — спокойно сказала Анжела. — Мог признаться. Мог остановиться. Но тебе было важнее сохранить новую жизнь.
Валерий Павлович опустился на стул.
— Я испугался.
Маша подошла к нему.
— А мы с Олей пять лет думали, что мама просто заболела.
Он заплакал.
— Простите меня.
Маша долго смотрела на него.
— Я прощу тебя когда-нибудь. Может быть.
Она забрала флешку.
— Но спасать тебя больше не буду.
— Маша…
— Я помогу тебе найти юриста. Разберёмся с тем, что можно вернуть законным путём. Но денег я тебе не дам.
Отец кивнул.
На этот раз без требований.
Без слова «должна».
Анжела попыталась выйти первой, но у двери её уже ждал Андрей.
— Кстати, — сказал он спокойно, — запись мы сохранили. И документы тоже.
Анжела впервые потеряла самообладание.
— Вы не имеете права!
— А вы имели право шантажировать человека и распоряжаться чужим имуществом?
Она ничего не ответила.
Через несколько месяцев суд признал часть сделок недействительными. Выяснилось, что Анжела использовала похожую схему ещё с несколькими мужчинами. Отец вернул не всё, но достаточно, чтобы купить небольшую квартиру и больше никогда не зависеть от неё.
С Машей отношения восстанавливались медленно.
Очень медленно.
Иногда Валерий Павлович звонил и спрашивал, как у неё дела.
Не просил денег.
Не требовал внимания.
Просто спрашивал.
И однажды Маша сама позвонила ему первой.
— Пап?
— Да?
— Я сегодня испекла мамино печенье.
В трубке наступила тишина.
— Можно я приеду?
Маша посмотрела на Андрея.
Тот улыбнулся и кивнул.
— Можно.
Она положила трубку и вдруг поняла главное.
Она не обязана была оплачивать его ошибки.
Не обязана была забывать прошлое.
Не обязана была становиться для него спасательным кругом только потому, что он когда-то дал ей жизнь.
Но она могла сама решить, каким будет их будущее.
И впервые за много лет это решение действительно принадлежало ей.
Sponsorisé / Dans la même catégorie
